2 августа Россия ежегодно отмечает праздник, посвященный военнослужащим и ветеранам десантных подразделений – День ВДВ. С этим воинским подразделением тесно связана жизнь коренного горловчанина Николая Куприяна. Он – ветеран боевых действий, участник СВО. В свое время был одним из тех, кто отстаивал Изварино, Дьяково, закрывал Дебальцевский котел. В далеком 2014 году Николай в первых рядах вступил в ополчение, командовал разведротой. Но перед этим он жил тихой мирной жизнью обычного шахтера…
– Николай, как вы попали в ВДВ?
– В армии я служил в отдельной штурмовой роте, она считалась десантной. По бумагам мы не относились к «войскам дяди Васи», хотя наши командиры, старшина – они были «десантурой». Фактически рота считалась десантно-штурмовой, в случае войны нас должны были первыми кидать на самые сложные участки. Наша задача была бы удерживать плацдарм любой ценой до прихода основных сил.
А уже в 2014-м командиры моего подразделения были офицерами ВДВ. После боевых выходов, которые у нас были ежедневно по нескольку раз, нас всех посвятили в воины ВДВ 2 августа. В сентябре мне присвоили звание старшего лейтенанта. И вот так уже официально я оказался в ВДВ.
– ВДВ часто называют элитными войсками. Вы с этим согласны?
– Так иногда говорят, видимо, потому, что у нас своеобразная форма: никому не разрешалось с открытой грудью ходить, чтобы тельняшка выглядывала. Первые ботинки с высокими берцами появились тоже в ВДВ, но на этом привилегии заканчиваются. Что могу сказать точно – это войска, которые проходят через самые серьезные испытания.
Тяжело служить во всех войсках, но в пехоте или в артиллерии есть свои определенные направления, специализация, а вот воины ВДВ – это солдаты, которые должны уметь все: и плавать, и вести рукопашный бой, и управлять всевозможной техникой, стрелять из всех видов оружия – и так до бесконечности. Универсальные солдаты.
– Вы помните день, когда приняли для себя бесповоротное решение участвовать в нынешнем конфликте?
– Помню, конечно! 23 феврали 2014 года мы вышли на митинг к горловской администрации в ответ на события, которые происходили в Киеве. И уже 1 марта я понял, что назад дороги нет – записался в самооборону.
– Что стало поворотным моментом? Почему не смогли остаться в стороне?
– Потому что я русский и во мне течет русская кровь. Основная часть жителей региона – русские, мы говорим и думаем на русском языке, и когда нам начали навязывать «мову», мы это не приняли. Когда мы шли в забой добывать уголь, они брусчатку на майдане разбирали. И при всем этом еще наш регион называли дотационным. Когда увидел, как на майдане топтали российский флаг, понял, что все: другого выбора у меня нет.
– В семье вас поддержали?
– Конечно! Мы с женой все время ездили на митинги, она всегда меня поддерживала. Даже в самые тяжелые для города дни моя жена из Горловки не уехала, сказала: «Привези мне автомат, я остаюсь здесь». Я так и сделал. Научил ее держать оружие, чтобы в случае чего она смогла себя защитить. Потом, конечно, когда стало спокойней, автомат я забрал (улыбается. – Прим. авт.). Это был наш выбор. Иначе мы бы не смогли поступить.
Сегодня я на дембеле по возрасту, но дело продолжает мой сын – он начальник штаба в моем прежнем батальоне, а зять – замполит роты.
– Вы бок о бок сражались с ребятами из разных городов. Какая черта характера их объединяет? Что можете сказать про наших парней, воинов из Донбасса?
– Когда я стоял перед своей ротой, как командир я всегда им говорил: «Нижайший поклон, ребята, за то, что вы пришли сами, по зову сердца». Ведь мало кто знает, какая страшная вещь – война. Чтобы самостоятельно сделать этот первый шаг, нужно иметь большое мужество, и это не каждому дано.
Хоть один американский или немецкий солдат смог бы подорвать себя гранатой? А мы шли в бой, и у каждого в мундире в районе груди была зашита граната, а к ней был привязан маленький шнурок для того, чтобы в нужный момент надеть его на палец и дернуть чеку, если придется поднять руки вверх. Чтобы не попасть в плен, а за собой утянуть еще и несколько вражеских солдат. Ни один из наших парней не будет выпрашивать у врагов милости, наши парни уходили достойно. Они бесстрашны, мужественны и готовы на подвиг.
– В боях каждый солдат мечтает о победе. Какой вы ее себе представляете?
– Победу представлять не нужно, ее нужно добиваться. А если серьезно, то победа для меня – это когда перестанут гибнуть люди, как гражданские, так и военные, когда перестанут летать дроны, когда вернутся улыбки на лица наших жителей, вот тогда можно будет сказать: «Победа – наша!»
– В преддверии дня ВДВ позвольте поздравить и поблагодарить за ваше мужество, за ваши подвиги и пожелать вам крепкого здоровья. Как вы проводите этот день? Есть ли какие-то особенные традиции?
– Спасибо за поздравление! Традиция у нас сейчас одна: 2 августа мы объезжаем кладбища проведать ребят, положить цветы. Многих сослуживцев, к сожалению, уже нет. Очень тяжело вспоминать.
– У вас есть возможность поздравить всех причастных с днем ВДВ. Что бы хотели пожелать сослуживцам?
– Я хочу пожелать не только сослуживцам, а всем жителям Донбасса, всем жителям России мирного неба. Остальное каждый сможет достичь самостоятельно. Самое главное – мирное небо!
